Не только обвиняемому нужен адвокат: Екатерина Лебедева — о защите прав потерпевших в делах о мошенничестве и побоях

Когда речь заходит об адвокате в уголовном деле, у большинства людей возникает один образ — защитник обвиняемого. Это устойчивое заблуждение дорого обходится тем, кто сам стал жертвой преступления: пострадавшие от мошенничества или побоев нередко думают, что раз они «правы», система сама во всём разберётся. На практике закон наделяет потерпевшего собственным процессуальным статусом и правами, но реализовать их без квалифицированной помощи крайне сложно — особенно по делам, где именно активность потерпевшего определяет, дойдёт ли дело до суда и будет ли возмещён ущерб.

Статья 42 УПК РФ признаёт потерпевшим лицо, которому преступлением причинён физический, имущественный, моральный вред либо вред деловой репутации. С этого момента человек получает право знать о предъявленном обвинении, представлять доказательства, заявлять ходатайства и отводы, знакомиться с материалами дела, участвовать в следственных действиях и судебных заседаниях, выступать в прениях сторон. Для реализации этих прав закон предусматривает институт представителя потерпевшего — адвоката, который с момента вступления в дело обладает теми же процессуальными правами, что и сам потерпевший: знакомится с протоколами, заявляет ходатайства о сборе доказательств, экспертизах, допросах, участвует в судебном разбирательстве и поддерживает обвинение. Долгое время считалось, что представлять интересы потерпевшего может только адвокат, однако Конституционный Суд РФ в определениях от 5 декабря 2003 года № 446-О, № 447-О и от 5 февраля 2004 года № 25-О допустил и представителя без адвокатского статуса. Это не отменяет того, что именно адвокат — как профессиональный участник процесса — способен выстроить последовательную позицию и не упустить процессуальные сроки.

Масштаб проблемы мошенничества в России огромен, а возврат похищенного — задача, которую потерпевшему в одиночку решить почти невозможно. По данным МВД России, за 2025 год общее число зарегистрированных преступлений снизилось на 7,3%, число мошенничеств всех видов — на 7,6%, а преступлений в сфере ИКТ — на 11,8% к 2024 году. Однако снижение числа эпизодов не означает уменьшения ущерба: по оценке центра «Цифровая безопасность», основанной на данных МВД, в 2025 году зарегистрировано около 663 000 ИТ-преступлений, а совокупный ущерб от цифрового мошенничества составил 189,5 млрд рублей — мошенники переходят от массовых дешёвых атак к более сложным адресным схемам, в том числе с использованием ИИ и дипфейков.

Роль адвоката потерпевшего по делам о мошенничестве (ст. 159 и смежные статьи УК РФ) складывается из нескольких задач: грамотное составление заявления о преступлении, от которого зависит, будет ли возбуждено дело или последует отказ; контроль за сроками и законностью доследственной проверки, включая обжалование волокиты и незаконных отказов по ст. 124–125 УПК РФ; сопровождение на следствии — ходатайства об истребовании банковской, операторской и IP-информации; и, наконец, гражданский иск о возмещении ущерба и компенсации морального вреда прямо в рамках уголовного дела. Без такого сопровождения потерпевшие часто теряют время на проверке сообщения о преступлении, не добиваются возбуждения дела или упускают возможность взыскать ущерб.

Дела о побоях устроены иначе, и это как раз тот случай, когда без адвоката потерпевшему обойтись труднее всего. Ответственность за побои сегодня двухуровневая: первое такое деяние — административное правонарушение по ст. 6.1.1 КоАП РФ, а повторное — уже уголовный состав по ст. 116.1 УК РФ. Ключевая особенность в том, что дела о побоях (ст. 116, 116.1 УК РФ) относятся к делам частного обвинения: они не возбуждаются по инициативе полиции или прокурора автоматически — пострадавший должен сам подать заявление мировому судье, сам собрать и представить доказательства и сам поддерживать обвинение в суде, неся риск прекращения дела, если не докажет свою позицию.

Такая конструкция ставит потерпевшего в положение, близкое к обвинителю по обычным делам, но без ресурсов следствия и прокуратуры за спиной. Судебная практика показывает, насколько тонка грань между доказанными побоями и малозначительным деянием: известен случай, когда суд признал отталкивание и отмахивание рукой не представляющими общественной опасности. К тому же медицинское освидетельствование при побоях часто не выявляет объективных повреждений — эксперт лишь фиксирует жалобы на боль без определения тяжести вреда здоровью. Поэтому от грамотной фиксации доказательств — своевременного освидетельствования, свидетельских показаний, фото- и видеоматериалов — и от правильных формулировок заявления напрямую зависит исход дела.

Роль адвоката потерпевшего здесь включает составление заявления частного обвинения и его подачу мировому судье; юридическую квалификацию произошедшего — грань между составами по ст. 116.1 УК РФ, ст. 6.1.1 КоАП РФ и более тяжкими статьями (например, ст. 115 УК РФ) неочевидна без экспертной оценки; представление интересов в заседании, где потерпевший фактически исполняет функцию обвинителя; и заявление гражданского иска о компенсации морального вреда.

И в делах о мошенничестве, и в делах о побоях логика одна: закон формально гарантирует потерпевшему широкий набор прав, но их практическая реализация требует профессиональных навыков. Адвокат добивается возбуждения и движения дела вместо отказных материалов, обеспечивает качество доказательственной базы и добивается реального возмещения вреда — через гражданский иск, а не только через приговор без реального взыскания. Идея о том, что адвокат нужен только обвиняемому, отражает лишь одну сторону состязательного процесса: потерпевший так же нуждается в профессиональной защите, и в делах о мошенничестве и побоях это часто становится решающим фактором между формальным разбирательством и реальной справедливостью.

Адвокат Екатерина Лебедева