,

$ 65.99 74.9

Экономика

О приусадебном хозяйстве в деревнях-центрах кустарного производства стекла (на примере Ильянской Гуты)

Введение

Данная работа выполнена в рамках проблемного поля аграрной истории – дисциплины, возникшей на стыке исторической науки и сельскохозяйственной экономики и изучающей аграрные отношения и особенности сельского хозяйства в прошлом. Согласно действующему рубрикатору ГРНТИ она может быть отнесена к разделам «сельское и лесное хозяйство» (68.00.00) и «экономическая история» (06.43.00).

Рассматривая характеристику крестьянского хозяйства XVIII столетия, исследователи практически не уделяют внимания особому типу деревень, сформировавшихся при гутах – местах кустарного производства стекла, в котором часто бывали задействованы крепостные крестьяне. Зачастую историки и экономисты ограничиваются лишь краткими, традиционными для советской исторической школы указаниями на то, что работники этих примитивных мануфактур нещадно эксплуатировались, жили весьма бедно и собственного хозяйства практически не имели [2, C.127; 11]. Лишь в одном случае в качестве аргумента приводятся сведения по Гуте Близнова (Виднова) в 4 км от с. Смолевичи Новоместской сотни Полка Стародубского. Гутники – три бобыля – жили в трех хатах и не имели пахотной земли. Хозяйство их состояло лишь из 3 коров и 1 свиньи. Эта гута, основанная в 1767 г. была весьма невелика как по объемам производства, так и по числу жителей, но В.М. Пусь полагает, что хозяйство её отражает характерные особенности всех гут [11]. Попытаемся выяснить так ли это на самом деле?

Материал и методика

Наше исследование базируется на комплексном анализе с одной стороны существующих письменных источников в библиотеках и архивах и, с другой стороны, коллекции остеологического материала, собранной на месте деревни Ильянская Гута (653 кости преимущественно домашних животных). Используемые методы исследования: сбор фактов, анализ и синтез, исторический и логический методы, графический метод, микроэкономический метод, а также специальные методы – археозоологический и компаративный. Морфометрия домашних животных производилась по стандартной методике, использовались определители фауны по костям скелета [16].

Обсуждение и результаты

Если говорить о земледелии и хлеборобстве, то действительно есть немало свидетельств, что такая деятельность обитателям деревень при гутных заводиках была чужда. Но причиной служила не столько занятость взрослых мужчин на производстве, а уж тем более не бедность населения. В первую очередь это были приречные песчаные почвы с крайне низкой плодородностью. Размещение же гутных деревень на песчаных грунтах в заболоченных приречных низинах было обусловлено особенностями технологического процесса производства стекла, для которого требовались песок и близость к воде. Например, в земельных дачах Старой и Новой Гут в Новгород-Северском полесье вся пашня состоит из сыпуче-песчаных и песчано-припадливых (подзолистых с тонким плодородным слове – авт.) земель. Заметим, что пески представлялись крестьянам все же урожайнее припади: «на песку хоть маленький хлеб да уродит, а на припади сам Бог не угодит». [13, С.34-36]. В Старой и Новой Гутах «жители вовсе не имеют упражнения в хлебопашестве по причине неспособности здешней к тому земли» [9]. Такова ситуация и на других гутах, например, в с.Протопоповке, возникшем из бывшей здесь в конце XVII в. гуты [6]. Почвы до сих пор остаются серьезной проблемой для развития сельского хозяйства в лесной зоне – например в Псковской области [10].

Аграрная деятельность не становилась основной для жителей гутных поселений и после свертывания производства стекла. Гутные деревеньки превращались в центры сельского ремесла. Так, например, в д. Баранова Гута (Могильницкая Гута, Барановка) из 34 дворов после закрытия гутной посуды, жители обратились к производству деревянной посуды [6]. В возникшей из гуты, основанной в 1704 г. по дозволению Мазепы, слободе Лосевка по прекращению стеклоделия местные жители «лучшую свою имеют корысть от горшков, которые сами делают и возят в поближния селения и меняют на хлеб, в отсып». [14, C.353]. В Новой и Старой Гутах недалеко от Глухова, поселенных полтавским полковником Василием Кочубеем в первой половине XVIII в., промыслом, приносящим пропитание и прибыль после закрытия кустарных стекольных заводов, стало винокурение. Покупая хлеб в русских деревнях, украинские жители бывших гут производили «хлебное вино», сбывая его покупателям в Севск, Глухов и другие места [6]. «Прочие же обыватели, не имеющие винного промысла, зарабатывают у тех, кои вино цедят, нанимаются под фуры с вином и занимаются бондарным ремеслом» [13]. Все сказанное вновь подтверждает, что на низкую аграрную активность влиял не производственный, а именно природно-ландшафтный фактор.

У с. Илья Вилейского района Республики Беларусь со второй половины XVIII в. располагалась гута, основанная польским графом Сологубом, а затем несколько раз переходившая в новые руки [12, C.88-90]. Она принадлежала к числу магнатских предприятий, на которых работали крепостные крестьяне. Архивных источников с описанием конкретно сельского хозяйства обитателей Ильянской Гуты найти не удалось, однако достаточно объективную информацию о животноводстве и промыслах крестьян Ильянской Гуты мы смогли получить иным путем. В 2016-2017 гг. на территории производственной зоны Ильянской Гуты под руководством П.С. Курлович были проведены археологические раскопки (Рис.1). Помимо фрагментов стекла и стеклянных изделий, различного инвентаря и круговой гончарной керамики (горшки, миски) была собрана представительная коллекция остеологического материала [5]. Это следы обедов работников гуты (они могли брать пищу с собой из дому, либо в определенное время им приносили её члены семьи, не задействованные в производственном процессе). По этим кухонным остаткам можно судить как о благосостоянии работников, так и о составе стада в их дворовых хозяйствах.

Рис.1. Исследование Ильянской Гуты.

Весь материал в совокупности составляет 653 кости и их фрагмента. Большая часть сильно раздроблена, а 210 несут сильные следы воздействия огня – от состояния обугденности и прокала до состояния кальцинированной кости. Костей мелкораздробленных, как и пострадавших от огня так сильно, что невозможно определить их видовую принадлежность в коллекции имеется 307 экземпляров (в их числе 187 побывавших в огне и 120 нетронутых огнем осколков, преимущественно – мелких фрагментов расколотых диафизов и ребер). Возможно часть кухонных остатков, чтобы не засорять рабочее место, после обеда сжигали в жаркой топке склярной печи.

Определимых до вида костей в коллекции 346 экземпляров (среди них 23 кальцинированных), информация о них сведена в Таблицу 1. Распределение остеологического материала по 20-сантиметровым пластам относительно равномерное – в верхнем пласте 1 встречено 182 кости, в среднем втором 220 и в нижнем третьем – 62 кости, а также 199 фрагментов костей молочного поросенка, сосредоточенных в компактном скоплении, залегавшем без анатомических связей на площади едва превышавшей квадратный метр – явные следы трапезы. Морфометрические данные коллекции, ввиду сильной раздробленности материала, очень невелики по объему. Они приведены в Таблице 2. По сообщениям письменных источников, коровы и овцы в России были некрупными, особенно в лесной зоне [7]. Наше исследование в целом эти сведения подтверждает.

 

Таблица 1. Определимые костные остатки из Ильинской Гуты.

(в колонке «свинья» в скобках дано количество костей молочного поросенка)

Животное

Крупный рогатый скот

Овца

Свинья

Кабан

Собака

Курица

Череп

3

28 (16)

Ниж. челюсть

2

6 (3)

1

Зубы

9 (7)

1

Позвонок

4

6

68 (57)

1

Ребро

9

16

61 (49)

Лопатка

2

 

7 (3)

Плечевая

3

8

5

Лучевая/ локтевая

2

6

11 (4)

2

3

Запястье

 

1

Пястная

3

1

8 (2)

Тазовая

 

2 (2)

2

Бедренная

2

4

6

5

Берцовая

3

3

11 (4)

1

Пяточная

1

3

2

Таранная

2

1

1

Плюсна

1

4

1

Фаланга I

2

1

8 (4)

1

Фаланга II

1

1

Итого

34

56

238 (199)

3

1

14

В т.ч. кальц

3

16

2

0

0

2

 

Таблица 2. Морфология частей скелета домашних животных Ильянской Гуты

Животное

Промер

Показатели (мм)

Крупный рогатый скот

Длина суставной поверхности лопатки

58,0 мм

Ширина дистального эпифиза

Лучевой кости

50,5

Ширина дистального эпифиза большой берцовой кости

55,4

Максимальная длина таранной кости

61,0; 58,0

Ширина блока таранной кости

39,0; 40,0

Высота таранной кости

32,6; 33,0

Мелкий рогатый скот

Ширина дистального эпифиза бедренной кости

20,0

Максимальная длина пяточной кости

48,0

Свинья

Максимальная ширина атланта

78,0

Ширина блока плечевой кости

29,5

Максимальная ширина дистального эпифиза бедренной кости

44,5

Максимальная длина таранной кости

40,5

Ширина блока таранной кости

28,0

Максимальная длина пяточной кости

87,0

 

На костях крупного рогатого скота наблюдаются следы разделки туш с применением топора. Так, плечевая кость коровы имеет наискось разрубленный дистальный эпифиз. Разрублен вдоль и один из позвонков. На диафизах лучевой и бедренной костей имеются зарубки, а также нарезки, (последние образовались уже при снятии мяса железным ножом). Свинина и баранина разделывались только с помощью ножа – следы рубки костей в изученном материале отсутствуют, зато на бедренной кости и ребрах свиньи прослежены следы срезания мяса железным ножом. Большинство диафизов преднамеренно были расколоты в кулинарных целях. Отметим, что у всех животных отсутствуют копытные фаланги, закономерно не попадавшие в пищу. Кроме того, совершенно нет костей черепа коровы, очень мало овцы, тогда как головы свиней использовались в изобилии (возможно для приготовления студня?).

О возрастном составе стада можно сказать немногое. Малочисленные кости крупного рогатого скота (Bos taurus) принадлежат взрослому животному с полностью сросшимися эпифизами и диафизами длинных костей. Возможно под нож по какой-то веской причине (например, старость) пошла дойная корова. Овцы (Ovis aries) – вероятно овца русская обыкновенная – шли в пищу в разном возрасте: в коллекции имеются кости и ягнят, и молодых (в т.ч. фрагмент левой альвеоляры нижней челюсти с прорезающимся третьим моляром – возраст около полутора лет) и вполне взрослых особей.

Сходна ситуация и со свиньями (Sus domestica). В фрагменте нижней челюсти свиньи еще не прорезался последний коренной зуб, что говорит о годовалом возрасте. О возрасте в 1-1,5 года говорят и несиностезированные стыки диафизов и эпифизов длинных костей. Действительно, забой свиньи, если это не свиноматка, экономически оправдан в указанном возрасте, когда животное прекращает быстро набирать вес, продолжая поглощать тот же объем корма [1]. Но присутствует в коллекции и проксимальная часть большой берцовой кости со сросшимися диафизом и эпифизом, пораженная остеоартрозом и принадлежащая взрослому животному. Съеденный мастерами молочный поросенок является свидетельством не расточительности, а скорее напротив – весьма экономной жизни. Дело в том, что часто поросят рождалось больше, чем крестьяне оказывались в состоянии прокормить на вырост. В таких случаях молочных поросят забивали к моменту перехода их на «взрослый» рацион. Такая логика действий крестьян нечерноземной лесной полосы закономерна и неизбежна ввиду дефицита кормов, тогда как на черноземных территориях левобережья Днепра, поросят забивать было непринято: это осуждалось как расточительность и «барство». На юге подобное действительно могли позволить себе лишь богатые люди, не нуждающиеся в заботах о надежном повседневном источнике пропитания и о возможных доходах с последующей продажи выращенной свинины и сала. Налицо резкие отличия в менталитете и культуре повседневности у крестьян в общем-то соседних экономических регионов.

Дикий кабан (Sus scrofa) (судя по плотности и другим особенностям компакты костей, мы имеем дело именно с диким животным) представлен взрослой особью. В правой альвеоляре нижней челюсти присутствуют вполне сформировавшиеся и частично стертые последние коренные зубы. Наличие трех костей дикого кабана свидетельствует, что жителям гуты, как и другим крепостным крестьянам, вовсе не был чужд эпизодический охотничий промысел [8] – тем более что окружающий ландшафт весьма характерен для местообитания кабанов.

Единственный нижний третий премоляр собаки (Canis familiaris) попал в культурный слой, по всей видимости, случайным образом, но он, тем не менее, свидетельствует о наличии некрупных дворовых собак у гутных крепостных крестьян. Интересно, что на костях коллекции почти не наблюдается собачьих погрызов – за исключением нескольких обломков.

Кости курицы (Gallus gallus) принадлежат уже взрослым, но не очень крупным птицам.

Соотношение численности костей по видам животных, отчасти отражающее состав и структуру стада представлено в диаграмме (Рис.2). Остатки поросенка не учтены, как имеющие несистемный характер.

Рис.2. Соотношение численности домашних животных в Ильянской Гуте (по минимальному количеству костей, без учета костей молочного поросенка)

 

Видно, что доминирующее положение занимает мелкий рогатый скот и свинья – животные более неприхотливые к кормам. Следует также учитывать, что мы совершенно не можем по археозоологическим  материалам судить о доле лошади в стаде Ильянской Гуты, поскольку её местные крестьяне, в отличие от жителей северских земель, в пищу не употребляли. При этом лошадь, конечно, присутствовала в стаде, будуч основной тягловой силой.

Сравним полученные сведения с тем, что мы знаем о животноводстве в хозяйствах крепостных крестьян на сопредельных территориях. В сходной по природным условиям Калужской провинции на тягло (2 работника: мужчина и женщина) приходилось по 2 лошади, 1-2 коровы, 4 овцы и 1 свинье [7, C.105], причем коровы преимущественно давали молоко в течение нескольких лет, а не шли под нож быстро, как свиньи и овцы.

Выводы

Основываясь на полученных данных, мы можем утверждать что, невзирая на расположение своих населенных пунктов на неплодородных неугодьях мало пригодных для земледелия и выпаса скота, гутные крестьяне не были заметно беднее других крепостных. Структура их хозяйства в целом отличалась от таковой у типичных крестьян-земледельцев, хлеб они покупали или выменивали на продукцию своего ремесла, однако домашний скот и птица ими выращивались в достаточном количестве и использовались для обеспечения пропитания, в том числе и на рабочих местах в гуте.

Полученные сведения могут быть полезны не только для уточнения деталей истории сельскохозяйственной экономики, но и для развития сельского (аграрного) туризма, популярность которого постоянно растет [2; 4] в том числе благодаря росту глобализации [15]. Важной достопримечательностью, привлекательной для туристов, могла бы стать, например, гутная деревня – скансен — с реконструкцией повседневного быта крепостных крестьян и старинных производственных процессов. Можно было бы предлагать туристам не только наблюдать, но и самим на время погрузиться в другую эпоху, получая совершенно непривычный опыт. При этом, учитывая особенности расположения гутных промыслов, не наносился бы ущерб землям, включенным в современный сельскохозяйственный оборот.